Зангезурский коридор: маршрут, ставший политическим уравнением.

Транспортные коридоры редко становятся предметом острых дипломатических споров. Зангезурский коридор — исключение, подтверждающее это правило. Маршрут, который в сугубо инфраструктурном измерении представляет собой соединение двух частей одного государства через территорию соседней страны, в политическом измерении превратился в один из наиболее чувствительных узлов на всём постсоветском пространстве. Здесь пересекаются интересы как минимум пяти государств, а каждое слово в официальных заявлениях взвешивается с точностью, нехарактерной для разговоров об автомобильных дорогах и железнодорожных путях.

Географическая предпосылка вопроса проста. Нахчыванская Автономная Республика, являющаяся эксклавом Азербайджана, отделена от основной территории страны полосой армянской земли шириной около forty километров в наиболее узком месте. В советский период это не имело практического значения: внутренние административные границы были условностью, а сообщение осуществлялось беспрепятственно. Распад СССР превратил эту условность в реальный географический разрыв, существенно осложнив связь между Нахчываном и остальным Азербайджаном.

Трёхстороннее соглашение, подписанное Азербайджаном, Арменией и Россией в ноябре 2020 года по итогам Второй карабахской войны, включало девятый пункт, предусматривающий разблокирование транспортных коммуникаций в регионе. Именно этот пункт породил термин «Зангезурский коридор» в его нынешнем политическом звучании. Однако сам документ не содержал однозначного определения статуса маршрута, режима контроля над ним и конкретных сроков реализации — обстоятельство, открывшее широкое пространство для взаимоисключающих интерпретаций.

Азербайджанская сторона настаивала на создании полноценного транспортного коридора с гарантированным и беспрепятственным транзитом, аналогичного Лачинскому коридору, связывающему Армению с Карабахом. Армянская сторона, в свою очередь, категорически отвергала термин «коридор» с его коннотациями экстерриториальности и настаивала на том, что речь может идти исключительно о транзите через армянскую территорию под полным армянским суверенитетом и в соответствии с армянским законодательством. Это терминологическое разногласие отражало принципиальные расхождения в понимании того, что именно должно быть построено.

Геополитическое измерение дополнительно усложняет картину. Россия рассматривала своё участие в контроле над коридором как инструмент сохранения присутствия на Южном Кавказе. Турция, граничащая с Нахчываном и связанная с Азербайджаном особыми отношениями, была заинтересована в прямом сухопутном соединении с Центральной Азией через азербайджанскую территорию. Иран, опасающийся изменения регионального баланса и появления новых транспортных артерий в обход своей территории, занял настороженную позицию. Западные игроки рассматривали вопрос сквозь призму армянского суверенитета и перспектив мирного урегулирования.

Переговоры о мирном договоре между Арменией и Азербайджаном, активизировавшиеся после 2022 года при посредничестве Европейского союза и США, включали транспортный вопрос в качестве одного из ключевых. Прогресс оставался неравномерным: периоды сближения позиций сменялись новыми разногласиями. Зангезурский коридор по-прежнему остаётся не построенным маршрутом, а политическим уравнением, решение которого требует компромисса, пока не достигнутого ни одной из сторон.